RSS icon Email icon Bullet (black)
  • Страсти по Мазепе или Кому это нужно — вытаскивать проклятого из могилы и небытия?

    Опубликовано 07 Ноя 2011 admin 1 отзыв

    Возьмем же истины зерцало

    Посмотрим в нем твоих лучей;

    Ехиднино раскроем жало.

    Сокрытое в груди твоей.

    Исследуем твои деянья.

    Все виды, козни и желанья, —

    И обнажим тебя всего.  

    Гавриил Романович Державин

    «История есть политика, опрокинутая в прошлое».  Этот парафраз Эдварда  Фримана (1823—1892) и Михаила Николаевича Покровского (1868—1932), британского историка и советского историка-марксиста, ярко  демонстрирующий искаженно-ущербное понимание истории, невольно вспоминается, когда речь заходит о Мазепе.

    И, как ни странно, тезиз сей действительно лучше всего иллюстрирует всё то, что ныне пишется и снимается о злополучном гетмане и что вообще происходит вокруг данного исторического персонажа, превращенного в политический инструмент. С давних пор Мазепа и его «революционная измена» превратились в кистень для тех, кто выступал и выступает против общей истории, общего прошлого. Термин «мазепинец» три столетия обозначал врага страны, врага Православия, врага общерусского единства. Сегодня Мазепа стал даже символом борьбы с русским языком (на полтавском фестивале музыкальной самодеятельности «Мазепа-фест» (запрещается исполнять песни на русском языке).  Именно его имя  несут на знаменах современные украинские нацисты и «нациствующие». Политическую целесообразность Мазепы (выдвижение обобщающей фигуры, воплощающей ненависть к России и дающей возможность легко переступить через любые моральные преграды ради достижения «национальных», якобы, «целей») облекают в «исторические одежды»: берут реально существовавшего гетмана, ничем особым не выделявшегося, кроме разве что двадцатилетней поистине собачьей преданности русскому монарху и неуёмной страсти к стяжательству (а иначе, откуда бы взяться сказочным богатствам у буквально нагишом явившегося на Украине беднейшего шляхтича), и начинают лепить фантазию. Обязательное условие самой несусветной лжи — непременное  вкладывание в неё определенной дозы правды. Такой минимальный набор фактов, конечно же, имеется: точка на географической карте с названием «село Мазепинцы», где якобы появился на свет будущий «борець за незалежность»; некие маршруты «движений» соискателя гетманской булавы; контакты, зафиксированные в тех или иных  подлинных документах...  Всё это, как детали в конструкторе LEGO от дат. Leg Godt — «увлекательная игра», выстраивается в заданную концепцию. Так собирается химера, имеющая вид правдоподобия. При этом те «детали», которые не устраивают сборщика конструкции, отбрасываются, а недостающие — попросту выдумываются, дабы построение не потеряло видимой прочности. Хотя при малейшем испытании на истинность такая структура рассыпается подобно карточному домику. Исторически «мазепиана» начала складываться со времен Филиппа Орлика —такого же, как и Мазепа, предателя своей Родины, своего народа и своей Веры, только калибром поменьше. Продолжили её иные отщепенцы и вынужденные беглецы с Родины — вроде гитлеровского  наймита Александра Мезько (фамилия по отчиму — Оглоблин), бежавшего от неминуемой расправы за океан и там снискавшего славу мэтра украинской истории. Эстафету подхватили «иссле дователи» вроде Татьяны Таировой — Яковлевой. Спонсорами ее «российско-канадско-украинских исследований» выступили Канадский институт изучения Украины  (Canadian Institute of Ukrainian Studies, CIUS) — «Программа  Ковальских по изучению Восточной Украины» (Kowalsky Program for the Study of Eastern Ukraine), Американское научное общество имени Шевченко (Shevchenko Scientific Society of America), Папский институт средневековых исследований (Pontifical Institute of Mediseval Studies (PIMS)» — все, как один, искренние друзья «украинского народа»: ляхи, беглая диаспора, католики. Ситуация с Мазепой как нельзя лучше ложится и в рамки высказывания великого русского сатирика Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина: «Немец вьдумал обезьяну». Трудно сказать, насколько верным является оно по отношению к приматам, но относительно Мазепы — сказано опять — таки в самую точку. Какой только «немец» не приложил к  тому руку: от французского профессора Рене  Мартеля (он же гитлеровский эмиссар во Львове летом 1943 г., по итогам своего визита составивший донесение руководителю группы Главного отдела «Политика» райхсминистерства оккупированных Восточных территорий) и бывшего петлюровского добровольца Илька Борщака, написавшего ставшую классической у украинских националистов книжку «Иван Мазепа. Життя й пориви великого гетьмана» (наивную с точки зрения любого сколько-нибудь просвещенного читателя), до (хотя и не иностранцев, но тоже, как говаривали встарь, «не нашего Бога дурней»), вроде сегодняшних павленков, чухлибов и др. С упорством, достойным лучшего применения, эти титулованные и примкнувшие к ним псевдоисторики плодят и плодят неправду, чудовищным валом обрушивающуюся на умы детей в школах, молодёжи в вузах и колледжах, на «пересічного українця» — со страниц книг, газетных полос, экранов телевизоров. Ложь, как и учил министр пропаганды фашистской Германии Йозеф Геббельс, получается в итоге огромна, всеохватна и, чего греха таить, для многих действенна. Подударным здесь является, конечно же, слово «ложь» — более или менее убедительная в зависимости от мастерства лгущего; пронизывающая (поражающая сознание) или увлекающая в зависимости от восприимчивости к ней реципиента —слушателя, читателя или зрителя. Где таится эта ложь? Пишущий о Мазепе разного рода панегирики, как правило, придерживается истинных фактов. Да, служил польскому королю-католику и, более того, иезуиту. Да, переходя от одного сюзерена к другому (от Петра Дорофеевича Дорошенко, гетмана Правобережной Украины, — к гетману Войска Запорожского на Левобережной Украине Ивану Самойловичу Самойловичу; от него — под всесильного временпхика князя Василия Васильевича Голицына; далее — под царя Петра Алексеевича), и каждому служил с показательной ревностью, такой, на которую был способен только выкормыш польской шляхты, неистово работающий локтями, чтобы пробиться наверх. И каждого из своих хозяев предал. Есть такое устоявшееся (филологи говорят — «идиоматическое») выражение: «к своему успеху шел по трупам»; если о ком и говорить так, то именно о нем, о Иване Степановиче Колединском-Мазепе. Трупы были разные — политические (как, к примеру, Самойлович или Голицын), часто настоящие (как, допустим, Кочубей и Искра), — но как подлинный мародёр, Мазепа каждого из них при этом обобрал, что называется, до нитки: конфисковал «маетности» полковника полтавского Ивана Ивановича Искры и малороссийского генерального судьи Василия Леонтьевича Кочубея, вернул себе фантастических размеров взятки, платившиеся им Голицыну за покровительство; прикарманил войсковую казну и имения семьи Самойловичей; своровал почти весь «бюджет» Малороссии за многие годы своего правления... Осуществляя «виражи» по биографии Мазепы, его нынешние симпатики стараются, как истые мастера, обойти эти острые углы, но фактов, тем не менее, не отрицают. Ложь гроздьями гнездится в комментариях к этим фактам. Житийные биографы (от Орлика до Таировой-Яковлевой и иже с ними) пытаются наполнить их новым содержанием. Дескать, чуть ли не от младых ногтей Мазепа мечтал о «вільной і незалежной», и этому были подчинены все его поступки, в том числе самые неблаговидные с точки зрения морали. Читая их, да не будем забывать, что само слово соmmеntum, по-латыни означает «ложь»! В «житийной» литературе, в том числе в «новейших исследованиях», возникла, к примеру, «точная дата» рождения Ивана Мазепы: 20 марта 1639 года, село  Мзепинцы. На чем зиждется сие утверждение? Найдена клировая книга,  «свидетельство о рождении», иные надёжные документы? Отнюдь. Не только день,  но и год рождения Мазепы как был, так и остаётся на сегодняшний день загадкой. Когда умер Мазепа (в конце августа, в конце сентября, в начале октября 1709 года или даже, по Костомарову, в марте 1710 года); как именно умер — «от старости и  болезней», «от тоски и безысходности», сам «от страха» принял яд, принял яд «от греческого священника», заеден вшами — всё это вопросы, по-прежнему повисающие в воздухе без ответа. Дабы понять, что они отнюдь не праздные, расскажем лишь об одном эпизоде современного мазепоискательства в Полтаве. Некоторые руководящие сотрудники музея истории Полтавской битвы (изначально, по замыслу основателя его, талантливейшего историка И.Ф. Павловского — музея славы Петра I, музея славы русского оружия), чрезвьгчсайно озаботившись поисками «настоящего» изображения Мазепы, которые якобы «по указу царских властей нещадно уничтожались» (при этом нет ни одного документа на этот счёт), неожиданно получили щедрый дар, от музея в Грипсхольме (Швеция), совершенно чётко атрибутированного: «портрет гетмана Мазепы». Радости не было границ.

    Тот самый портрет

    Портрет торжественно водрузили на центр стены в зале, посвящённом крепости Полтава. То есть удостоили чести, которой бывший гетман и не чаял — как известно, Полтава не впустила в 1709 году ни его, ни его тогдашнего хозяина и подельника по разграблению        Малороссии короля Карла ХП. Но дурнями были  отнюдь не все посетители музея. Шведская поделка на поверку оказалась портретом великого гетмана литовского, после 1709 г. находившегося на русской службе, с 10 марта 1726 г. — русского генерал-фельдмаршала, графа Яна Казимира Сапеги. Вот тебе и расплата за безоглядное доверие к «шведским источникам». Точно так и со многими событиями, лежащими между непонятной датой рождения и невнятными обстоятельствами смерти Мазепы. И всё бы ничего, если бы перипетии судьбы мятежного гетмана интересовали исключительно историков. В тиши своих архивов они неспешно препарировали бы его, как лягушку, не торопясь, проверяли бы те или иные факты. Но есть заказ, и условия его выполнения предполагают не версионную трактовку тех или иных событий, а напротив — чёткое построение материала для использования в сферах образования, культуры, политики и иных. Отсюда спорное превращается в аксиоматическое, догадки — в непреложные факты, белое — в чёрное, и наоборот. Особая наглость, и мы даже сказали бы — цинизм, видятся в том, что деяния Мазепы подаются не падкими на сенсации журналистами, либо не вполне здравыми деятелями националистического толка — нет, они исходят с профессорских кафедр, как в случае с Оглоблиным, с Чухлибом, с Таировой-Яковлевой. Любой образованный человек знает, впрочем, что глупость, даже произносимая с учёным видом, тем не менее, не перестаёт быть глупостью. И даже «оттого, что какая-то глупость общепринята, она не перестает быть глупостью» — со времён древнего Рима существует и такое крылатое выражение. Собственно, в настоящее время «людей далеких» или даже «глупцов» можно разделить только на две категории: которые выступают в этом качестве по собственному желанию, безоглядно принимая на веру извергаемое «глупцами» второй категории, являющимися таковыми «по согласованию сторон». Давайте не забывать, в какой век мы живём — в век достаточной распространённости библиотек, в том числе электронных. Принцип — «все подвергай сомнению», ставший краеугольным камнем философии Рене Декарта, сегодня вполне может стать тем «зонтиком», благодаря которому  можно выстоять под любыми потоками лжи. Мазепа стараниями десятков и сотен своих почитателей превратился не только в символ измены, но и в символ лжи, метастазы которой поражают всех к нему  прикоснувшихся. Поставить на пути этой ядовитой гадости преграду и было основной идеей создания данной книги. Остановить мазепинство сегодня сложно, но притормозить его стремительный разбег, его пожирание сознания — и можно, и должно. Единственным достойным ответом в данном случае может быть только общее — соборное, как это называлось в старые добрые времена, мнение о данном персонаже, своего рода «исторический опрос» многих добросовестных специалистов прошлого и настоящего, не замеченных в получении «тридцати сребренников», называемых ныне «грантами» от западных фондов, либо по-иному исполняющих «собачий заказ», как говаривал герой Александра Исаевича Солженицына. Эта работа оказалась полезной и содержательной. К примеру, оказалось, что даже такие классики украинской исторической науки, как М. С. Грушевский и Д. И. Яворницкий (Эварницкий), негативно относились к этому нынешнему «герою украинского народа», дав ему немало  уничижительных оценок.  Грушевский, которого почти обожествляют как первого президента Украины (пусть и на один день; к его памятнику на Владимирской улице регулярно направляются ритуальные шествия), имел отрицательное мнение о Мазепе. А это многого стоит, как и суждение Дмитрия Ивановича Эварницкого — Яворницкого. Он ведь считается непререкаемым авторитетом по части истории малороссийского казачества, коему Мазепа был номинальным главой: «Царского Пресветлого Величества Войска Запорожского обеих сторон Днепра гетман». Плохое мнение о Мазепе и у большинства шведских историков: «заманил короля Карла XII в гиблые места, обманул, фактические предал». Книга «Соборное мнение» — плод совместного творчества многих людей. Редакторы почли долгом облегчить труд искренне желающих разобраться в том, кто таков был на самом деле упорно навязываемый народу бывший гетман Мазепа. Здесь вы найдёте мысли о нем классиков исторической науки, работы, претендующие на из вестную академичность, перемежаются со статьями более подходящими к разделу «фолк-хистори», популярной истории. Тем не менее, и здесь авторы придерживаются научной канвы. В книгу добавлены некоторые не очень известные литературные источники, которые помогают полнее понять «тему», проникнуть в неё. Статьи подбирались так, чтобы в совокупности они развеяли создаваемые вокруг Мазепы «ореолы» якобы успешного военачальника, «державника», «церковного мецената» — то есть по возможности  убедительно доказали, что всё это — не более чем ложь, прикрытая  фиговым листком насущно требуемой показухи. Одно хотелось бы подчеркнуть особо: Мазепа — выразительный пример антигероя. Он ярко антипедагогичен.

    Кто мог бы сказать о нём вслед за поэтом: «делайте жизнь с товарища Мазепы», если вся эта жизнь воплощение семи смертных грехов: гордыни («гордая тварь», — так Я. X. Пасек оценил Мазепу ещё во времена его службы в «покоёвых» короля); сребролюбия, то есть жадности к деньгам, стяжательства; зависти и гнева («треклят сын погибельный Иуда, еже ли за сребролюбие давится», — таков был девиз на изготовленном для изменника ордене Иуды);  чревоугодия и блуда. Печаль и самоубийство тоже не всуе упомянуты будут, ибо никем пока не доказано, что мятежный гетман не сам наложил на себя руки, резонно опасаясь выдачи его османами царю Петру, за чем неминуемо последовала бы расправа... А кроме того… «Не убивай». – «Не прелюбодействуй». – «Не кради». – «Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего». – «Не желай дома ближнего твоего; не желай жены ближнего твоего…», — какую из этих заповедей Господних не нарушил «бывалый гетман, именуемый Ивашкою Мазепою»? И всё же — он бьл. И знать правду о нем просто необходимо.

     

    1 отзывов на «Страсти по Мазепе или Кому это нужно — вытаскивать проклятого из могилы и небытия?» RSS

    Ваш отзыв