RSS icon Email icon Bullet (black)
  • Топонимика Крыма 2010: сб. статей памяти И. Л. Белянского

    Опубликовано 11 марта 2011 admin 1 отзыв

    Игорь Леонидович Белянский — легендарный краевед и исследователь, внесший большой вклад в выявление, фиксацию, локализацию и анализ крымских топонимов. Этот сборник посвящен его памяти. В книге публикуются воспоминания нескольких человек, хорошо знавших Игоря Белянского в разные периоды его жизни. Конечно, список людей, с которыми он общался и переписывался, гораздо обширнее. Возможно, кто-то из них дополнит неизвестные факты его биографии, расскажет о врезавшихся в память чертах личности этого незаурядного человека. Сухой и скучной работе, за которую мог взяться только  самоотверженный энтузиаст, Белянский сумел придать  романтический смысл: «Находясь на вершине пирамиды, писал он,— топонимика уже ничего собой не подпирает. Над ней, как и над горами, только небо». Схожие термины «топонимика» и «топонимия», образованные из греческих слов topos — место и onima — имя, имеют разное значение: топонимия — совокупность топонимов какого-либо региона, в данном случае Крыма. Сам И. Л. Белянский не раз подчеркивал, что занимается исключительно сбором и локализацией топонимов. И это во многом верно. Он выявил, сохранил и привязал к своему месту на карте боле 38000 исторических географических названий. Уже за это Белянский заслужил признательность тех, кто повинуясь таинственному велению души, пешком или на велосипеде отправляется в потаенные уголки крымских гор. В то же время его творческой натуре было тесно в таком самоограничении, и большинство его работ раскрывают читателю секреты крымских топонимов. В книге собрана значительная часть творческого наследия И. Л. Белянского: опубликованного и неопубликованного. Его труды будут использоваться еще многими поколениями крымоведов. Дополняют книгу статьи известных и малоизвестных исследователей, посвященные загадкам, таящимся за каждым именем на карте Крымского полуострова.

    А. Я. Гаркави

    О ПРОИСХОЖДЕНИИ НЕКОТОРЫХ ГЕОГРАФИЧЕСКИХ НАЗВАНИЙ МЕСТНОСТЕЙ НА ТАВРИЧЕСКОМ ПОЛУОСТРОВЕ

    Занимаясь рассмотрением разных письменных памятников, найденных в Крыму, мне часто встречалась надобность узнать происхождение и время возникновения некоторых географических названий, встречающихся в означенных документах. Так как в обширной литературе по истории и географии Крыма не нашел я удовлетворительного ответа на поднятые вопросы, то поневоле пришлось самому попытаться разрешить их. Плодом моих попыток являются настоящие заметки, которые имею честь подвергнуть компетентному суду членов нашего Общества, в твердой надежде, что если не мне, то кому-нибудь другому, из нашей среды, удастся восполнить этот пробел в географической ономатологии отечества.

    I. Крым. Интересующимся исторической географией Крымского полуострова, прежде всего представляется вопрос о происхождении самого названия Крыма. Греки, как известно, называли этот полуостров η Хαρσόνησος [Ταύροι (или по аттически Хερ‘ρ’όνηαοζ) Τανρική] позднее Σπυυική, Σπυυική μεγάλη, еще позднее, у византийцев, Пεράτεια  или Кλίματα (Кλήματα); два последних названия относились, впрочем, не к целому полуострову, а только к владениям греков, готов, и Хазар. Римляне употребляли греческие названия. В русских источниках также употреблялись Тавриани и Корсунь. Арабские писатели, жившие до 14 века, вовсе не имеют общего названия для всего полуострова, а говорят про города на берегу Понта. Еще Марко Поло в рассказе о путешествии своего отца и дяди, в 1250 году, из Константинополя в Солдаю (Судак) не знает имени Крым. Впервые это последнее является в 60-х годах 13 в., затем на монетах ханов Крымской орды, чеканенных в 80-х годах 13 столетия, а у арабских географов не ранее начала 14 века. Обстоятельство это уже a priori делает вероятным, что слово Крым, как географическое наименование, обязано своим происхождением татарам. К такому заключению приводит также  ближайшее рассмотрение до сих пор предложенных толкований означенного имени. Мне известны следующие толкования имени Крым: 1)     Оно произошло от библейского имени Гомер, сына Яфетова и его потомков киммерийцев (Винер, Генезиус, Фюрст, Нейман, Кнобель, Муравьев-Апостол и мн. др.). Оно происходит от названия города Кремны или Кримны (oi Кρημvoi), известного уже Геродоту. 2)   Оно заимствовано от города Киммерикон (Cimmericum). Эти догадки невероятны уже потому, что предполагают такой беспримерный в истории географии скачок, от времен библейских или древних киммерийцев до 13 столетия, так как в промежуточное время Таврида не именовалась ни одною из всех этих форм, от которых будто произошло название Крым. В 13 же веке на Таврическом полуострове не происходило ничего такого, что могло бы вызвать к жизни давно забытые библейские, эллинские или киммерийские воспоминания, ибо до сих пор никому не удалось подметить такой ревностной любви к древне-классическим названиям в татарах, вторгнувшихся в южную Россию и основавших Крымское ханство. Кроме этого общего возражения, каждая из приведенных догадок, сама по себе взятая, не выдерживает критики. Так библейский Гомер, судя по всему характеру родословной народов в книге Бытия, с гораздо большим правом следует искать в Малой Азии, в чём в настоящее время действительно большая часть ученых и согласна. Город Кремны, по описанию Геродота (IV, 20. 110) находился к северу от Азовского моря. О городе же Киммерикон уже Страбон говорит (XI. 2,5. р. 494), как о давно несуществующем, да к тому, город этот находился, может быть, на азиатской стороне Керченского пролива. Таким образом, все шансы оказываются в пользу татарского происхождения названия Крым. Но предложенные до сих пор татарские этимологии также весьма неудовлетворительны. Мне известны три попытки объяснить это слово из татарского языка:  1)    Путешественник Форстер в прошлом веке думал найти в названии Крым значение крепости, полагая, вероятно, как уже было замечено Кеппеном в Крымском сборнике, что слово это тождественно с татарским кермен, кырман; но в таком случае непонятно, каким образом татары уже во время своего вторжения в Тавриду исковеркали такое у них обыкновенное слово, которое притом входит в правильном виде в состав многих географических названий крымских местностей, как напр. Инкермен, Сару-Кермен, Манкермен, Тепе Кермен и мн. др., и почему именно искаженная форма этого слова достигла такой славы, ставши названием всего полуострова. Второе объяснение принадлежит автору недавно появившегося «универсального описания Крыма», обширного труда, достоинство которого, к сожалению, далеко не соответствует объему. Автор этот, г. Кондараки, говорит довольно смело: «Хырым по-татарски значит: поражение. Слово это легко применить к событию, вынудившему татар вторгнуться в Тавриду» (IV, ч. 14, стр. 101). По всей вероятности он имеет в виду татарский глагол кырмак — резать, откуда будет кырым — резня. Невозможность такого толкования очевидна, ибо никакой народ, какого смиренного нрава он бы ни был, не даст завоеванной местности названия в память своего собственного поражения, не говоря уже о том, что о поражении татар в то время история ничего и не знает. Если же г. Кондараки предположением, что Крым означает не поражение хочет исправить свой промах   татар, но резню, причиненную ими другим обитателям полуострова, то и в таком случае едва ли ему удастся найти историческое основание, ибо из истории не известно ни о какой особенной резне во время вторжения в Тавриду, в отличие от прочих стран, на которые татары тогда совершали нашествия. Да к тому, г. Кондараки сам говорит, что названием Хырым татары обозначали местность, куда они первоначально прибыли, и что потом название это было распространено на весь полуостров; первым же пунктом, которым овладели   татары на Таврическом полуострове, был не Солхат, по преимуществу называемый Крымом, но Судак, татарский Судак и Сурож русских источников. 3) Третье толкование из татарского языка основывается на приписке в одной рукописи, найденной будто в Дербенде, которую приписку я считаю новейшей фабрикацией. По рассказу автора означенной приписки, персидский царь Камбиз послал будто древне-иудейских и мидийских воинов в страну скифов для отомщения царице Томирис за убиение его отца Кира и в награду за удачное выполнение его воли Камбиз подарил этим иудеям и мидийцам Таврический полуостров, вследствие чего последний получил название Керим, что по мидийски (поэтому автору все равно что по-татарски) значит милость, подарок. Если вообще такие фантастические измышления нуждаются еще в опровержении, то достаточно заметить, что слово керим —милость — арабское, и заимствовано татарами по принятии ислама, но никак не древними мидийцами во время Камбиза. Вот, кажется, все  что до сих пор было высказано по поводу этимологии слова Крым. Не надобно, кажется, быть чересчур требовательным, чтобы найти эти объяснения неудовлетворительными. Прежде, чем высказать свое предположение, считаю нужным заметить, что по рассмотрении источников по истории и географии Крыма мне выяснилось, что Карамзин был прав, утверждая, что Крым был первоначальным названием города Солхата (также Эски-Кирим, Старый Крым) и только впоследствии название это было распространено на весь полуостров, а не наоборот, как ошибочно полагал Абульфеда. Первою местностью, как было сказано, завоёванною татарами в Крыму, была Сугдая, но своей столицей ханы избрали находящийся неподалеку от Сугдая Солхат, вероятно потому, что местоположение последнего, при подошве и на склоне горы Агармыш, представляло большую безопасность от нападений неприятелей. Причем татары не ограничились одними природными средствами защиты. Кеппен в своем описании говорит: «С северной стороны города, на возвышенности, называемой ныне Ногайлы Оглу Оба, заметны следы укрепления, за коим пролегает древний ров, который, как видно, был очень глубок, и продолжался до города» (Кр. Сбор. 346). То же самое рассказывает и г-жа Сосногорова, в своем описании Крыма (2 изд. стр. 296). Неизвестно, нашли ли уже татары эти оборонительные средства города, укрепление и глубокий ров, готовыми, так как по мнению некоторых на этом месте находился древнегреческий город Кореа, или же татары сами устроили все это. Как бы то ни было, но во всех обстоятельных описаниях Старого Крыма, которые я просмотрел, обращается особое внимание на означенный глубокий ров. Это обстоятельство, как мне кажется, может объяснить происхождение названия Кирым, которое слово означает яма, ров, окоп. Тем более это объяснение мне кажется вероятным, что обозначение местности по известному, ее отличающему признаку, вполне в духе восточных народов.

    II. Солхат. Второе название бывшей ханской столицы, Солхат было толковано двояким образом. Значение первого слога, сол, ясно: это татарское слово лево. Труднее же объяснить последний слог хат. По упомянутому мною подозрительному документу, та часть города, в которой поселились иудейские воины Камбиза, получила название Солхат, что по мидийски будто  означает левое писание, оттого что евреи пишут справа налево; другая же часть города, где жили греки, называлась Онхат, т. е. правое писание, потому что греки пишут слева направо. И на этот раз нетрудно уличить автора означенного документа в плохом филологическом знании. Ибо слово хат, писание, которое турки произносили гатгатти и которое известно по разным султанским гатти-гумаюн и гатти-шериф, арабского происхождения и заимствовано турецко-татарскими народами лишь по принятии ими ислама, а никак не воображаемыми мидийцами во время Камбиза. Другие хотят видеть в окончании имени  Солхат или Солкат сокращение слова  Канд, Кенд, селение, городок; но до сих пор  не известен пример такого сокращения, и во множестве турецко-татарских названий  городов на канд, кенд, как напр. Самарканд, Яркенд, Ташкенд, Джаникенд и т. п. носовой звук всегда сохраняется. Было бы странным предполагать первоначальную форму Солканд или Солкенд, от которой не сохранился ни один пример в древнейших известиях об этом городе. К тому крымские
    татары не употребляли слова кенд при образовании географических имен. Объяснение, впрочем, затрудняется двумя обстоятельствами: во первых тем, что двоякое правописание Солхат и Солкат (Солгат) встречается уже в древнейших известиях об этом городе, во вторых тем, что крымские татары, по свидетельству путешественника Ибн-Батуты, не умели хорошо отличать в произношении гортанных звуков. Это явление и ныне замечается  в Крыму, где часто вместо х произносят л (h), вместо к слышно х и т.д.  Проще всего будет объяснить все имя  из татарского языка и признать во второй части татарское слово кат, сторона. В таком случае, главный город, общее название которого был Крым, делился на две части: Солкат, левая сторона, и Онкат, правая сторона, причем первая часть, где жил хан, его сановники и господствующий класс населения, играл важнейшую роль и часто заменял собою название Крым, особенно после того, как последним стали обозначать весь полуостров. Если же при помощи документов возможно будет доказать, что первоначальное и правильное произношение было Солхат, то в таком случае придется допустить во второй части имени присутствие арабского слова хат в смысле черты, линии, как оно употребляется и в татарских наречиях.   Я должен еще заметить, что существование части города в Старом Крыму под названием Онкат или Онхат мне, правда, пока известно только из документов, в подлинности которых я не уверен; но в сочинении, напечатанном в 1872 году, Авраам Фиркович уверяет, что часть города под таким названием еще до сих пор существует в Старом Крыму. Все-таки исследование на месте весьма желательно.

    Ш.Керкер. В трех верстах от Бахчисарая, на высокой скале, лежит развалившийся и покинутый жителями город, по имени Чуфут-Кале, т. е. Жидовская крепость. Название это присвоено означенному городу не раньше 17 века и встречается впервые в искаженном виде у известного нидерландского путешественника Николая Витсена. Прежде же перенесения столицы Крымской орды в Бахчисарай, город на скале служил резиденцией ханов и носил название Киркер или Керкери, откуда произошли разные искажения, как например Киркрор,  Киркель, Херхиель и т. д. Слово это обыкновенно принимается за крымско-татарское, но ближайшее рассмотрение заставляет сомневаться в этом. Правда, что слово Кирк, значит сорок и вообще много употребляется в турецко-татарских наречиях для образования географичеких названий, как например: Кирк-Агач — 40 миль или 40 деревьев, Кирк-Азис, 40 святых, Кирк-Килиса — 40 церквей и т. п. Но окончание р в Керкер не допускает такого толкования. По татарски оно может означать: по сороку, что не имеет смысла для названия города. Абульфеде сообщили, будто Керкери по тюркски значит: 40 мужей, что неверно. Позднее придумали, будто оно первоначально гласило Киркиер, что означает 40 мест; но в древнейших источниках слово это никогда не пишется с буквою е, т. е. татарским я перед конечным р. В одном мутном источнике находится известие, будто 40 караимов из города Саркела отправились в 1396 году вместе с Тохтамышем в Чуфут-Кале, который по сему случаю получил название Кирк-Юрд, т. е. 40 домов- , но это очевидно новейшая выдумка, ибо название Керкери было известно Абульфеде почти столетием раньше, в начале 14 века. К той же категории новейших измышлений относится известие, будто означенный город построен иудейскими воинами во время Камбиза. Г. Кондараки, которому одному известно, что Чуфут-Кале построен тавроскифским царем Скилуром, утверждает, что татары назвали это укрепление (а как называлось оно прежде не говорит) Хыр-Хером, т. е. скалою на скале (I, 65). Вероятно он имеет в виду тюркское слово Кыр, которое у алтайцев и киргизов между прочим означает берег, край, а также то, что имеет заостренные края, например острый камень. Но дело в том, что крымские татары не имеют означенного слова с таким значением, а для образования географических имен, постоянно употребляют или слово таш (камень), как например Кызылташ (красный камень), или же Кая (скала), как например Куш-Кая (двойная скала), Кызыл-Кая (красная скала) и т. п. Из всего этого явствует, что имя Киркер не татарского происхождения, которому насильно хотят навязать тюркскую этимологию. Если обратимся к истории, то нам также станет ясным, что означенное название вовсе не должно быть татарским. Уже из сочинений Константина Багрянородного нам известно, что часть алан, которых все ученые отождествляют с осетинами и ясами, поселилась в Тавриде, в соседстве с Крымскою Хазариею. В древнейшем же известии о городе Керкере, у Абульфеды, писавшего около 80 лет после вторжения татар в Крым, говорится, что обитатели этой неприступной крепости суть аль-Ас (ясы). Еще позднее, по свидетельству Штильбергера, Каркери был населен греческими, т. е. православными христианами, а из арабских известий мы знаем, что большая часть кавказских алан также исповедовали христианскую религию. Эти аланы отличались  умением строить сильные крепости, как доказывает свидетельство географа Якута, что Калат-Алан (Аланская крепость) близ Дербента, слыла за мировое чудо. Точно также можно узнать даже в нынешнем, полуразрушенном Чуфут-Кале, что не даром Абульфеда назвал эту крепость неприступною; она, значит, была достойна славы своих вероятных строителей. Посему понятно, что татары, не будучи долгое время в состоянии овладеть Киркером, должны были оставить его в  исключительном владении алан и довольствоваться номинальною властью. Прямое же следствие этих соображений есть то, что и название дали этой крепости не татары, а вероятные строители и  долговременные ея обитатели аланы, т. е. отрасль осетинцев, во всяком случае иранцы. Вот на каком основании можно, кажется, считать вполне законным толкование имени Керкер из индо-европейских языков. В самом деле нетрудно ему найти арийскую этимологию. Латинское слово сагсег, перешедшее к немцам в форме Kerker, означает, как известно, не только место заключения,  но и вообще место заключенное, запертое. Слово это есть удвоение, reduplicatio, корня кар, отчего в санскритских Кара и чара Бонн узнал прототипы латинского сагсег. Удвоенный же корень каркара в санскритском значит твердь, что также идет к крепостной твердыне. Очень может быть, что семитские слова: Кар — крепость в древнеассирийском, Кир — название крепости  в  мозвитском и Кириа — укрепленный город в древнееврейском, сродны с арийским корнем. Но как бы то ни было, насчет этого сродства я нахожу доказательства употребления иранцами слова Керкер, как географическое название. Так в прикаспийской области Гилян, к северу от Табаристана, в рукописи, привезенной академиком Дорном, упоминается укрепленное место под названием Керкери-пушт (пушт по персидски значит спина и защита- , вероятное значение будет крепость для защиты или крепостная защита). Нынешние осетинцы, по свидетельству Шегрена, в остинской грамматике употребляют, правда, или арабское кала или же слово бру в значении крепости; но употребление ими некогда корня кар, доказывается многими названиями местностей в Осетии с окончанием на кари, упомянутыми в статье г-на Головина об Осетии (в Кавказском календаре за 1854 год, стр. 467-468), где находится также местность под названием Каркуцаанткари, где вероятно, корень кар находится в удвоенной форме. Очень может быть, что пресловутая аланская крепость, бывшая известной уже древним под названием Aλβάvιαι ττύλαι, Portae Albaniae, Албанские ворота, как перевал из Албании, позднейшей Алании, в горы, носила у туземцев название Керкер или другое подобное название. Догадку свою я основываю вот на чем. Известно, что персидский поэт Низами, умерший в начале 13 века, составил поэму под заглавием Искендер-наме, т. е. Александриаду, где воспеваются, между прочим, подвиги Александра Македонского в походе против Русских. Поводом же к предприятию этого похода, служит в поэме жалоба владетеля Абхазии, который говорит Александру (по переводу Шармуа): «Le Russe avide de ombats est venu, pendant la nuit, du pays des Allanis et de Guerk (вариант d'Erek) fondre sur nous comme ia grele, N'ayant pu se frayer un chemin par Derbend et ses environs il s'est fraye un passage par les defiles de cette contree». (Я опускаю разные варианты этого предложения). Что это за страна или местность Гврк или Керк (Г и К по персидски пишутся оной и той же буквой), Шармуа не мог объяснить, точно так же не нашел он в своих рукописях другого варианта, кроме Эрек, но в рукописях, которыми пользовался Эрдман, вместо двух имен Алан и Герк является Алан-Керк, что Эрдман толкует бессмысленно АланВаряг. Эта ошибка была недавно указана князем П. П. Вяземским. Очевидно, что тут идет речь именно об ущелье, под названием Аланских ворот, которые назывались, вероятно по-алански Алан-Керкер или сокращенно Алан-Керк, и это имя было переведено арабами словами Калат-Алан, аланская крепость. В таком случае мы бы имели у древних албанцев на Кавказе прототип позднейшего крымского Керкер.  Книгу вы можете приобрести в нашем интернет-магазине>>

     

    1 отзывов на «Топонимика Крыма 2010: сб. статей памяти И. Л. Белянского» RSS

    Ваш отзыв